Говорят, что она, свобода эта — высшая из ценностей. Опять же не я сказал, лично я этого даже не понял, по мне свобода рядом с пивом и не валялась…
С. Чичин. «Поход клюнутого»
Снова поговорим о свободе. Потому что это не просто важная тема. Вопросы, связанные с определением свободы как понятия и её осуществлением, являются важнейшими не только для выстраивания социальных отношений, но и для существования общества вообще. От того, какова в обществе степень свободы отдельных индивидуумов, зависит степень прочности взаимосвязей внутри общества. Оно — система, состоящая из элементов, связанных по определённым принципам. Это как ткань, состоящая из переплетённых между собой нитей. Чем больше нитей выпадает, тем менее прочной становится ткань. В какой-то момент она просто расползётся, превратившись в бесполезные ветхие обрывки. Этим примером я хочу сказать, что дискуссия о степени свободы в обществе имеет смысл только до определённого момента, пока подразумеваемая степень свободы не угрожает самому его существованию. А дальше уже просто встаёт выбор — свобода для личности или социум как организованная среда её существования.
Трудный момент здесь — как раз определение упомянутой степени свободы. Сформулировать вопрос можно примерно так: какой должна быть максимальная степень свободы индивидуумов внутри общества, чтобы структуры общества и социальные связи внутри него не разрушились? Это вопрос глобальной важности. Возможно, именно от того, как он будет разрешаться, зависит психологический облик и способ существования человеческой расы в будущем.
По данному поводу хочется сказать очень много, — но оставим это до другого раза. Всё вышесказанное было преамбулой, контурно обозначающей масштаб затронутой проблематики. А специально коснуться сейчас я хочу одного момента, который можно назвать, хоть и условно, более частным.
Чем измеряется степень свободы для среднего обывателя, с его же точки зрения? Я имею в виду тот банальный подход, который можно наблюдать очень часто, в исполнении самых разных людей. Для них личная свобода — это когда от тебя не требуется соблюдения правил, установленных не тобой, а правила, установленные тобой, могут быть изменены тобой же в любой момент. Проще говоря, это стремление жить по принципу «Делаю что хочу». Подход примитивный — но оттого и самый понятный, и самый расхожий среди тех, кто не склонен вдаваться в тонкости развёрнутых определений. Для них всё просто: мне не дают делать то, что я хочу, — и это плохо, потому что тем самым ограничивается моя свобода как личности.
Это уже претензия, и она может быть высказана — и бывает высказана — по отношению к чему угодно: законам государства, профессиональному кодексу, правилам учебного заведения, условиям обслуживания в магазине, уставу какой-нибудь организации, отношениям в компании друзей, даже к семейной жизни. Последнее выглядит особенно красноречиво. Порой приходится слышать, как кто-то возмущается тем, что семья ограничивает его личную свободу, — в плане времени, денег, образа поведения и т.д. Хочется спросить такого человека: а зачем ты тогда создавал семью? Разве ты не понимал, что семья — это огромная ответственность, глубокая интеграция жизней нескольких человек, создание плотных взаимозависимостей, и потому львиная доля личной свободы просто отменяется. Ты думал, что семья — это полное сохранение личной свободы, плюс какие-то приятные бонусы? Что ж, поздравляю: ты — идиот.
Пример с семьёй как ограничителем свободы очень показателен в том смысле, что примерно по такой же схеме — в самых общих принципах — строятся отношения и в остальных случаях. Если ты хотел всё своё время и все свои деньги, или их бОльшую часть, тратить на себя, и никак не корректировать своё поведение в быту, тогда тебе не следовало создавать семью. Это был выбор между семейной жизнью, имеющей свои плюсы, и личной свободой, имеющей свои плюсы, — и ты, похоже, ошибся, определяя, что для тебя важнее. Подобным же образом, если тебя не устраивают условия обслуживания в ближайшем магазине, не ходи в этот магазин. Не устраивают правила какой-то игры — не играй в эту игру. Не нравится устав какой-то организации — не вступай в неё. И так далее. Да, ты потеряешь много возможностей. Но зато сохранишь большую степень личной свободы, — ведь тебе не придётся подчиняться условиям, правилам, уставам.
Я пытаюсь объяснить простую, но почему-то неочевидную для многих вещь. Общество состоит из разнообразных структурных единиц как форм организации людей. Как огромный и архисложный механизм, состоящий из механизмов поменьше и попроще. Всё это может нормально работать только при том условии, что детали механизмов разного уровня притёрты друг к другу и работают на общую цель, — как минимум, в пределах одного конкретного малого механизма. Таким образом, деталь либо встроена в механизм и работает совместно с другими деталями, либо лежит в стороне, отдельно. Так устроено общество. Однако нельзя сказать, что это бездушный механизм. Ведь он состоит из живых людей. Это они его создают. И это правило существования человека: либо ты в коллективе, либо ты один. Данное правило настолько всеобъемлюще, что даже те, чья деятельность идёт во вред обществу, тоже объединяются в группы, — например, в банды. Только преступник-одиночка предоставлен сам себе.
Человек — существо социальное. Он эволюционно предназначен для того, чтобы совместно с другими людьми решать какие-то задачи по собственному и общему выживанию и по изменению мира. Это подразумевает различные формы объединений, а значит — различные принципы организации, а значит — наличие тех или иных правил взаимоотношений и совместной деятельности. Та или иная степень свободы возможна лишь в рамках этих правил. Так было всегда. Тот, кто по тем или иным причинам не вписывался в рамки, становился изгоем, бродягой. Общество отторгало его. Или на самом деле он отторгал общество? В древности изгоняли того, кто нарушал обычаи, на которых базировалась община, совершал преступление против её законов и т.д. Так кто же кого отвергал?
Я сейчас не говорю о конкретных законах и правилах конкретных социальных структур. Они могут быть лучше или хуже, гуманнее и негуманнее. Я лишь очерчиваю общий принцип, заключающийся в том, что любая форма объединения людей подразумевает ограничение личной свободы каждого из них. Любая, — даже самая наилучшая, справедливая и гуманная.
В современном мире свобода — один из самый главных идолов. По ней все сходят с ума, на неё буквально молятся. Она ценилась во все времена, более или менее, — но сейчас это приняло форму всеобщей истерии. Видимо, это связано с повышением безопасности и комфорта условий жизни. Проще говоря, чем лучше живётся человеку, тем больше он склонен эмансипироваться от окружающих. В древнем родовом обществе, где вопрос совместного выживания стоял очень остро, свобода — в виде, например, изгнания из коллектива — чаще всего была равноценной смертному приговору. В Средние Века потеря своего места среди единоверцев, или в сословии, или в цеховой структуре, или в сельской общине, означала вышвыривание на обочину жизни и жалкое существование со всеми вытекающими. Тогда выбирали между свободой и самой жизнью. Теперь всё гораздо комфортнее. Правда, пока ещё не везде. Но как раз там, где наиболее комфортно, свободомания и принимает формы истерии. Людям рассказывают, какие они уникальные и самоценные, и внушают, что всё это может быть воплощено в жизнь только через полную свободу личности. И что поэтому любое ограничение их свободы является злом, и абсолютно неприемлемо. Да, верно: каждый человек уникален. Но он не вещь в себе. И лучшие свои качества он может проявить зачастую именно через ограничение своей свободы. Например, когда нужно выполнить какую-то важную работу. Или заботиться о детях. Вроде, такие простые моменты для всех очевидны и понятны. Однако идея полной свободы настолько привлекательна, она так вытягивает мозги в свою сторону, что возникает противоречие между желаемым и очевидным. Вышеописанные внушения тоже делаются не просто так. У них, как правило, есть подоплёка, — например, в стиле «Ты такой замечательный и свободный, а потому выбери наш товар (сервис, кандидата и т.д.)». То есть всё это взвинчивание страстей имеет своей целью чью-то выгоду, — денежную, политическую или другую, — и по сути оказывается манипуляцией. Но эффект этого внушения работает. Люди начинают возмущаться: а почему это я должен выполнять законы, которые не дают мне делать всё, что я хочу? А почему это я должен на своём рабочем месте действовать по правилам, которые установил работодатель? Нет, я хочу устанавливать правила сам, но платит пусть он. А почему это я должен уделять семье своё личное время и отдавать свою личную зарплату? Нет, я свободная личность, а семья пусть обслуживает меня и создаёт комфорт.
Установки, внушаемые людям, кому-то помогают достичь своих целей, — но для самих этих людей создают проблемы, поскольку побуждают их желать несовместимых вещей. Ну не получится быть частью различных социальных структур, от семьи до государства, и при этом сохранить высокую степень личной свободы. Свобода вообще состоит не в том, чтобы не подчиняться правилам, в том, чтобы иметь возможность выбрать, каким правилам следовать. Или не следовать, — но тогда не будет и того, в рамках чего эти правила действуют. Если тебя обременяют семейные обязанности — не создавай семью. Претят правила обучения — не поступай в учебное заведение. Не хочешь подчиняться негласным правилам дружеской компании — не заводи друзей. Будь свободным. Но при этом будь готов от многого отказаться. Потому что нельзя иметь всё.
Свобода и впрямь великая ценность. И, соответственно, стоит она очень дорого. Те, кто очень её ценит и очень к ней стремится, должны это понимать. Особенно дорого стоит она в своей внешне самой полной, но и самой примитивной форме «Делаю что хочу». Любые социальные связи регулируются правилами, гласными или негласными, сформировавшимися стихийно или выработанными сознательно. Свобода от правил означает свободу от людей. Отказываясь от соблюдения правил, ты отказываешься от социальных связей, разрываешь их или не даёшь им возникнуть.
За свободу в такой её форме приходится платить высокую цену, и цена эта — одиночество. Потому что приходится пресекать связи, которые тебя ограничивают. Чем ты свободнее, тем более ты одинок. Полностью свободным можно быть в пустыне, где ты один, и всегда идёшь исключительно куда хочешь, и делаешь исключительно что хочешь. А персональную внутреннюю эмоционально-психологическую пустыню можно себе создать и посреди кишащего людьми мегаполиса.
Есть такая штука — одиночество в толпе. Людей вокруг много, но с тобой никого нет. А может, это тебя с ними нет? Может быть, для многих такое одиночество — плод их стремления к свободе? Человек отбрасывает всё, что его ограничивает и, по его мнению, мешает самореализоваться в условиях полной свободы, — и обнаруживает, что остался в вакууме. Принёс такую большую жертву, что прямо сам не ожидал. Шёл к свободе, а пришёл к одиночеству. Со сколькими это произошло, и со сколькими происходит прямо сейчас? Никто не знает. Но факт, что именно в современном «цивилизованном» мире, в мире вознесённой на пьедестал личной свободы, всё острее встают проблемы взаимного отчуждения людей, одиночества в толпе, и всех связанных с этим психических проблем, травм и эксцессов.
Что будет уместно сказать в заключение? Глубокомысленную мораль выводить не хочется. По-моему, и так всё понятно. Просто надо помнить, что самые ценные и желанные вещи обычно обходятся дороже всего. И нечего удивляться, что после такого приобретения ты остался нищим. Смотри, куда идёшь. А то вместо райского сада можно очутиться в пустыне.
© Атархат, 2021
