«Иисус Христос — суперзвезда» — американский художественный фильм 1973 года, по одноимённой рок-опере Эндрю Ллойда Вебера.
Об этом фильме написано много. Что ничуть не удивительно, если принять во внимание его своеобразие. Я не ставлю себе задачу сделать обзор оценок или подробный разбор достоинств, недостатков и смыслов картины. Хочу лишь отметить некоторые из моментов, делающих её особо примечательной. На свой вкус.
Первое — конечно же, тот факт, что это рок-опера. Прямо скажем, довольно нестандартное творческое решение для картины на такую тему. Не просто на тему религии, а о страстях и смерти Христа. Необычно. Но ведь в том и весь интерес. Правда, для верующего человека это — скандал. В самом деле, фильм много подвергался жёсткой критике, его создателей осуждали тогда, в первой половине 70-х, и продолжают осуждать сейчас очень многие. Хотя современный христианин привык ко всякому, — и потому как многие осудили такую дерзость, так многие и одобрили. Даже некоторые весьма высокопоставленные церковники.
В любом случае, увидеть это стоит. И услышать.
Фабула рассказанной истории известна всем. Фильм поэтому — один сплошной автоспойлер. Тем более, что его создатели допустили не так уж много отсебятины в том, что касается сюжета. Можно посмотреть и просто ради того, чтобы ещё раз увидеть знаменитую историю, — почему бы и нет? Однако душа фильма как художественного произведения — музыка. Ради неё он и задумывался.
Она великолепна. Порой тревожная, порой мягкая, лирическая, порой грозная, порой трагическая, надрывная. Она как цикл композиций является мощным произведением сама по себе. Это можно слушать и без видеоряда, и даже без вокала.
Хотя вокальные партии, понятное дело, важны, так как именно через них рассказывается сюжет. В своё время, ещё до того, как посмотрел фильм, я слушал рок-оперу «Иисус Христос — суперзвезда» в аудиоварианте, на русском языке. Прослушал её не раз и не два, а гораздо больше. С тех пор помню все партии почти наизусть. Фильм один раз посмотрел с субтитрами, — по-хорошему, иначе его и не переведёшь, — и теперь, даже не зная английского, пересматриваю без перевода. Он мне не нужен: ведь когда я слышу эту музыку, у меня в голове звучит и накладывается на неё текст.
Что стало для меня сюрпризом при первом просмотре, так это осовременивание антуража. Вот уж чего не догадаешься себе представить при прослушивании аудиоверсии…
Действие разворачивается в исторических местах, и древние развалины дарят соответствующее ощущение. Но… Начинается всё с появления автобуса, привезшего съёмочную группу и актёров. Они выгружаются, и мы видим Иуду, Ирода, Пилата. Только пока ещё не знаем, кто это. С крыши автобуса снимают крест.
Такой приём, как визуальное смешение древности с современностью, производит сильное и необычное впечатление. Мне он нравится в комедиях, где создаёт атмосферу весёлого абсурда. Здесь он тоже создаёт ощущение абсурда, — но уже трагического. Даже просто облик персонажей. Например, Иуда — чернокожий, облачённый в красную рубаху и брюки. Ирод, расслабляющийся в компании своей весьма своеобразно выглядящей свиты, — упитанный загорелый мужичок в очёчках и трусах. Местные солдаты, одетые в майки и условные шлемы, вооружены копьями и автоматами. Ну и так далее… В храме продают вперемешку овощи, зеркала, пулемёты, валюту, наркотики. Странно выглядящий Каиафа и иже с ним лазают по конструкции, напоминающей нечто вроде строительных лесов. А когда в одной из сцен Иуде должна мерещиться римская армия, по пустыне идут танки и в небе появляется авиация.
Всё это могло бы выглядеть ка фарс, превращающий происходящее в балаган. Но не выглядит. Наоборот: подчёркивает нерв фильма. Ты понимаешь, что перед тобой разворачивается тяжёлая фантасмагория, нечто, выходящее за рамки привычной реальности. Создатели фильма хотели это передать — и им удалось.
Некоторые считают, что Иисус тут вышел неудачным, — каким-то вялым, блёклым, и в то же время истеричным. Я бы поспорил. Мне видится скорее некое внутреннее оцепенение и словно бы отстранённость. К нему как будто приходит осознание, что это начало конца, последние шаги по пути жизни, и он какой-то частью себя уже не здесь, он внутренним взором всматривается в то, что скоро произойдёт. А что произойдёт, ему прекрасно известно. И он как бы там — в этом ещё не свершившемся, но уже свершившемся. Порой он выныривает оттуда, взрывается, а потом снова погружается в своё страшное будущее-настоящее.
Иисус в фильме — одна из точек болезненного напряжения. Вторая точка — Иуда. Это ещё один полюс страдания. Страдания совершенно искреннего, не подразумевающего лицемерия и подлости ради наживы, — отчего всучённые ему деньги выглядят странным недоразумением. Он тоже переживает за людей, — но по-своему. Между ним и Иисусом натянута вибрирующая струна, как будто звенящая живым человеческим криком.
Третий полюс страдания, раскрывающийся ближе к финалу, — Пилат. За несколько коротких сцен он взлетает от тихого тягостного недоумения к скорбному и гневному воплю, почти рыданию, лишающему его душевных и телесных сил. И удары бича, которые он отсчитывает, словно бы приходятся и по нему тоже. Наблюдать это жутко.
…Думаю, нет смысла продолжать. Про любой фильм можно сказать «Лучше посмотреть», — однако в данном случае эти слова будут особенно уместны. Лучше посмотреть и послушать. Причём второе даже важнее первого. Всё-таки это сначала рок-опера, музыкальное произведение, и уже потом — кино.
Что же до религиозного сюжета… Здесь мы имеем дело с произведением искусства. Странным, и в то же время замечательным. Я вот не христианин, но это не мешает мне наслаждаться им. Может быть, даже помогает открыть в нём грани, которые верующему увидеть трудно, если вообще возможно. Так что каждому — своё. А искусство — всем. Давайте наслаждаться вместе.
© Атархат, 2024
